?

Log in

No account? Create an account

m_simonyan


Маргарита Симоньян


Previous Entry Share Flag Next Entry
Беслан
m_simonyan

Журнал "Итоги" решил рассказать о событиях десятилетия глазами очевидцев.  Попросили меня написать про Беслан -- так, чтобы это были очень личные воспоминания.  Опубликуют они в понедельник где-то треть от того, что я написала.  Хоть я и старалась очень коротко, но у них совсем жестко с количеством знаков.  Поэтому оригинал публикую здесь.
 

Мы приехали в Беслан утром первого сентября. Город уже был оцеплен, вокруг – как в  Чечне в 99-м: БМП, БТРы, тяжелая техника. Это все, что я помню четко. Остальное – фрагментами, застрявшими в памяти вопреки ее свойству стирать невыносимое из головы. По-другому помнить Беслан невозможно – сойдешь с ума.
  
               
Местный милиционер приютил нас на ночь. И еще каких-то японцев. Его дом был внутри оцепленной зоны, но нас пропускали. Наши операторы дежурили у окна по очереди – как на ладони было видно школьный двор с разбросанными по нему букетами роз.    

На следующий день безымянная женщина вынесла из школы младенца, когда Аушев договорился, чтобы нескольких самых маленьких отпустили с матерями.   Женщина отдала младенца солдатам и пошла обратно в школу.  Вот она идет туда, смотрит под ноги и дрожит всем телом. Оказалось, она няня этого младенца, а ее родные дети – трое – остались внутри.  

Из школы все время стреляли. Горела машина какая-то, граната взорвалась прямо на площадке, где работали журналисты. В штаб бегали, пригибаясь. А потом – на третий день, в обед – вдруг страшный грохот. БУ-У-УМ!!! Непохоже на все, что взрывалось до этого. И следом второй такой же – БУБУБУМ. Растерянные лица штабистов, стоящих на площади родственников, репортеров: что это, что происходит? И потом понеслось…

Несколько часов – непрекращающийся грохот стрельбы, вокруг бегут люди: окровавленные девушки в нижнем белье, кого-то тащат на носилках, а голова болтается, маленькое детское тельце на тротуаре, прикрытое простыней, Скорые прямо под пулями пытаются подобраться ближе, выжившие забрасывают в них пострадавших, а сами бегут подальше от этой стрельбы. Несутся мужчины – в камуфляже, в трениках, в спортивных костюмах, все с автоматами, с ружьями – стреляют впереди нас, и позади, и сбоку. А  у нас бесконечные прямые включения, и Эдик Бондаренко – мой коллега – прикрывает меня бронежилетом, а сам сидит без него, потому что броник у нас один. И такое оцепенение внутри – от невозможности поверить, что все это действительно происходит.

К нашей тарелке подбежал какой-то дед с белыми губами. Его выбросило из школы взрывной волной вместе с чьим-то ребенком. А внуки остались внутри, он их потерял из виду. 

-- В больнице они, живые! – кричит ему кто-то. Дед затрясся, сел на землю. Потом стал рассказывать:

-- Старшеклассников заставили на баскетбольные кольца повесить мины. Пить не давали, фартуки мочили девочкам и кидали в толпу, больше воды не было. Еды тоже. Плакать запретили. А утром сказали, что сегодня нас всех взорвут и себя с нами вместе.

            К восьмичасовому выпуску села в машину писать сюжет – и не могу писать. Просто сижу в машине и рыдаю, и на бумажке расплываются мокрые буквы.  

            К двум часам ночи стрельба прекратилась. И началось самое страшное.

            Рано утром в здании школы уже нет тел, но осталось то, что когда-то было телами. В одной комнате на стенах – слой чего-то густого, почти черного, жуткого. Солдатик видит, что я смотрю, объясняет:

-- Это то, что от мужиков осталось, которых в первый день убили.

            На улицах – нечеловеческий стон, как будто в городе в каждом доме сломался какой-то жизненно важный механизм, и воет душераздирающая сигнализация. Зашли в один двор – шесть гробиков на табуретках, в каждом дети не старше двенадцати. В другом доме сидит, не двигаясь, на диване голый первоклассник и рядом его сестра лет пяти: у них ожоги, их нельзя одевать. Родителей нет, только бабушка смотрит в стену.

На площади стоит женщина и кричит так, что кажется, сейчас у нее разорвутся легкие. В толпе шепотом говорят:

-- Все погибли у нее, все.

            По улицам блуждают мертвые люди с фотографиями в руках. Кто-то зачитывает речитативом:

-- У Тибиевых двое, у Тускаевых двое, 14-летний сын у Тигиевых, 9-летняя Аллочка у Дадиевых. 

Мужчина сидит на канализационной трубе целый день, не мигает. Дома его ждут выжившие жена и трехлетняя дочь. А двенадцатилетняя дочь – погибла.  Жена видела, как ее придавило плитой, но вытащить ее – живую еще! – не смогла. И оставила там, чтобы спасти хотя бы трехлетнюю. И он не знает, как теперь с этим жить.

Открывают новое кладбище – на старом нет места для стольких могил.  

Мы сняли последние похороны. И вернулись в Москву.

Через день у меня началась идиопатическая крапивница длиной в два года – когда вдруг распухает ступня, или кисть, или глаз целиком отекает, а врачи говорят: «Странно, аллергии ни на что нет. У вас были сильные эмоциональные потрясения в последнее время?». И еще стал постоянно повторяться сон – как будто я бегу по тротуару в сторону какой-то горящей школы и знаю, что там моя младшая сестра, кричит и зовет меня, но асфальт подо мной плавится, и я проваливаюсь в эту горячую смолу и ничего не могу сделать, и вдруг вижу, что рядом бежит Путин и тоже проваливается в асфальт, и тоже ничего сделать не может.  Этот сон только недавно перестал мне сниться.

 




  • 1
(Deleted comment)
Лучше спросить - почему не было ни одного репортажа ни до штурма, ни после, ни из штаба, ни от школы, ничего.

Нет и не было ни одного интервью с ответственными лицами, с обвиняемыми милиционерами, никто так и не сказал ничего прямо.

Что это были за "буммм"?
Два взрыва в зале? Или все же танки начали первыми?

Есть ощущение, что эти "репортеры" даже вопросы задавать не умеют - только служить руководству.

Или все же танки начали первыми?

Стратегические бомбардировщики.

Маргарита, а во время взрывов в зале эфира не было?

Маргарита, вместе с Бондаренко, находилась в безопасном месте, откуда снять что-либо дельное было абсолютно невозможно. Ну звуки туда доносились, да, в "репортаже" хорошо видно "героизм". Зато теперь - Russia Today.

Я Маргариту спрашивал.

(Deleted comment)
вас то кто спрашивал?

(Deleted comment)
Здесь нет никакого "опроса". Я задал вопрос Маргарите. Вашего мнения и ваших прогнозов - не спрашивал. Кстати, прогноз ваш не сбылся - она ответила.

(Deleted comment)
Советы папе своему давайте.
То, что вы назвали "постом", является сугубо деловым вопросом. Вопрос был обращен не к вам. Ваше мнение меня не интересует. При чем, высказав его, вы публично обосрались, т.к. Маргарита на мой вопрос ответила. Всего хорошего.

(Deleted comment)
я абсолютно спокоен. Судя по "внервничать" - внервничает кто-то другой.

Кошмар, невероятно. Дай Бог, чтобы ничего подобного больше не было.


Этот человек, похожий то ли на артиста 90-ых Скетмана Джона, то ли на Джохара Дудаева, молча взял меня за руку и повел к себе в пятиэтажку. В пустой квартире на кровати у него детские вещи. И два одинаковых портрета мальчика. Я спрашиваю, мол, почему два портрета? Оказалось, это близнецы 10 -летние Аслан и Сослан Токмаевы. Их дед - Георгий Бероев воспитывал их один. Я побыл у него несколько минут и ушел. Через несколько месяцев на кладбище я нашел могилу братьев-близнецов. Оказалось что их дедушка к тому времени тоже умер

Уважаемая Маргарита!

Несмотря на то, что в сентябре 2004-го я находилась далеко от Беслана, жизнь столкнула меня с его жертвами.
Я писала об этом в своем журнале.
Никогда не смогу забыть об этих детях... Потому и пишу Вам. Я потеряла с ними контакт примерно через год после знакомства: семья Миши переехала, а Аминочку с Илоночкой не удавалось найти по телефонам, которые у меня были. Я надеялась, что их вывезли в Штаты для продолжения лечения.
Очень хочется знать как они...
Возможно Вы знаете как можно разыскать их?
Буду Вам очень признательна. Заранее огромное спасибо!

так зачем вы там были , чтобы заснять ?

Спасибо, Маргарита! Помню ваши репортажи в те дни. Даже находясь там, поблизости, за оцеплением, было трудно поверить в реальность происходящего. К сожалению и к счастью одновременно эти воспоминания останутся с нами до конца дней. К сожалению потому, что это очень тяжело, физически тяжело вспоминать. К счастью потому, что это означает, что мы - люди.

  • 1