Маргарита Симоньян (m_simonyan) wrote,
Маргарита Симоньян
m_simonyan

2.

Со своим Адамом вы построили дом прямо возле аэропорта в Молдовке. Купили туда телевизор. Когда самолеты взлетали, по телевизору долго шли вверх и вниз черно-белые полосы. Потом полосы пропадали и на их месте снова появлялся сериал про капитана Катаньо, но в самом душещипательном месте снова взлетал самолет.

В этом доме никогда не переводились дети. Сначала твои дети, потом дети твоих сестер и братьев, потом внуки и правнуки. Каждого ты гоняла крапивой по огороду и ни одного ни разу не тронула.

Каждое лето ты брала своих внучек, грузила Адамовский жигуленок коврами, матрасами, длинными тонкими палками и увозила всех на два месяца на перевал. Там возле бурной горной реки вы строили балаган из ковров, выстилали землю матрасами и запрещали внучкам ходить к реке, потому что там живет крокодил.

По вечерам твои внучки пили свежезаваренную на костре дикую мяту и ложились спать в оглушающей тьме и бездонности, сквозь которую сыпались, как отцветающая в феврале белая слива, низкие южные звезды.

Внучки спрашивали тебя:

- Зачем мы уезжаем летом на перевал, мы ведь живем в деревне у моря?

- Чтобы в нашей семье больше никто никогда не кашлял.

Однажды твоя городская внучка увидела, как ты отрубила голову курице. Курица без головы кругами носилась под навесом, где валялись не пригодившиеся теплой зимой дрова, как будто пыталась догнать свою улетучивающуюся жизнь.

Городская внучка забилась в истерике и весь день не выходила из маленькой комнаты с лаковым шкафом.

- Эйгедыгей, в этом городе одни профессора живут. Наверно, они только розы на обед кушают, - сказала ты и ушла жарить курицу с кинзой и чесноком.

- Нельзя быть такой умной, как твоя городская внучка. Замуж никто не возьмет, - говорили тебе соседки в стоптанных тапочках.

- Иди за своей внучкой смотри, - вежливо отвечала ты, помешивая варенье из фейхоа.

Когда у тебя уже появились седые волосы, и ты перестала их носить высоко, Адам вдруг начал тебя безжалостно ревновать. Безжалостно даже скорее к себе, чем к тебе. Если ты, продав на базаре свою хурму, не успевала на пятичасовой автобус, Адам уже умирал. Он заранее знал, что тебя соблазнил торговец морожеными рапанами или знакомый с Курортного городка, или даже водитель автобуса. До утра Адам изводил тебя красочными подозрениями, пока тебе не пора уже было вставать кормить свиней в дальнем конце огорода, там, где стоял дощатый туалет и созревала черная лавровишня.

В конце зимы ты грузила Адамовский жигуленок своими нарциссами и гиацинтами и приезжала к нам в город.

Халупа, собранная из досок, самана, битого шифера, стекловаты и жести, стояла в маленьком дворике с кустом чайных роз и акацией, одним концом валившимся прямо под ноги трамваям, а другим уходившим в кишащую крысами ничью городскую свалку. От этой халупы до городского базара было всего кварталов пятнадцать пешком, и ты каждый день таскала туда свои гиацинты, охая не разгибающейся спиной.

Вечерами вы вместе с Адамом чинно смотрели жизнеутверждающий «День Кубани» и чуть менее жизнеутверждающую программу «Время», в которой часто показывали инопланетную Маргарет Тэтчер. Маргарет Тэтчер совсем не была похожа на Валентину Васильевну Толкунову, и ты могла быть спокойна за своего Адама.

Но однажды он показал на Маргарет Тэтчер скрюченным после войны указательным пальцем, улыбнулся одной половиной рта и спросил.

- Кто эта вредная старуха?

- Инсульт, - произнес городской доктор сквозь благостную пелену, которая теперь навсегда поселилась в глазах у Адама.

- Эйгедыгей, Адам, я так пела, когда была молодая, не хуже, чем твоя Валентина Васильевна Толкунова, хотели меня в ансамбль забрать, но я никогда в своей жизни не хотела бы ничего, кроме того, чтобы быть твоей женой, - сказала ты и запела звонким девичьим голосом на своем языке грустную песню про бабочку, которая живет один день.

Тебе было 86, когда городская внучка приехала из Москвы с какими-то важными и веселыми дядьками в темных костюмах. Самый веселый из них думал, что он умеет играть в нарды. Ты села за маленький столик под навесом, оплетенным созревшими киви, прогнала чумазую кошку и разделала веселого человека в костюме тремя партиями подряд со счетом 6:0 в каждой из них.

- Ну, что, послать его за белым хлебом, чтобы вся Молдовка смеялась? – тихонько спросила ты свою городскую внучку. И тут же сама себе ответила:

- Не буду, он хороший мальчик, этот ваш Михалюрич. А играть научится когда-нибудь.

Следующей осенью Михаил Юрьевич Лесин грозился приехать к тебе и отомстить за тот незабытый позор. Но не успел. Умер.

Когда тебе рассказали об этом, ты долго перебирала старые фотографии. Нашла свою первую, где ты румяная, с тонким носом, с высокой прической, с мягкими большими глазами. Долго смотрела на нее с болезненным недоумением, как будто пыталась постичь что-то самое главное и постичь не могла.  Потом положила ее на покрытый клеенкой стол во дворе, вынесла из подвала большую бутыль с зеленым воздушным шариком вместо пробки, налила себе полстакана вина из прошлогоднего винограда и сказала старому, уже неплодоносящему кусту фейхоа:

- Ты видишь, какая я была красивая и какая стала. Наверное, сглазил меня кто-то.

* * *

Сегодня мы были на могилах Адама и Евы, вырвали там хвощи, пропололи нарциссы – все, как ты нас учила. Площадка между могилками небольшая, но много ведь и не надо.

Когда он уходил, ты сказала ему:

- Адам, десять лет меня не жди. Надо внуков поднять. Десять лет ты мне должен дать, потом приду. 

Ты тихо лежишь в маленькой комнате с лаковым шкафом, почти девяностолетняя, а в соседней маленькой комнате хохочет твоя почти девятимесячная правнучка.

Сегодня 20-е февраля. В твоем огороде отцветает белая слива.

Ты просила десять. Он дал тебе двадцать два.

Завтра, когда мы опустим твой гроб между Адамом и Евой, ты уже будешь играть в нарды с хорошим мальчиком Михалюричем.

Если твой Адам не приревнует к нему, конечно.

Tags: Симоньян, бабушка, семья
Subscribe

  • (no subject)

    Большое Интервью. День второй. НЕЗЫГАРЬ-Симоньян. "Они нервничали и мне пришлось налить им коньячка". - Главное интервью прошлого года…

  • (no subject)

    А почитайте мое большое интервью telegram-каналу Незыгарь. Соответственно, в telegram Теперь о политике я пишу там. Большое Интервью.…

  • (no subject)

    Громов, Лесин, Дюмин, идиопатическая крапивница и ресторан 'Скандинавия'. Ловите вторую главу из книги про РТ и не только…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • (no subject)

    Большое Интервью. День второй. НЕЗЫГАРЬ-Симоньян. "Они нервничали и мне пришлось налить им коньячка". - Главное интервью прошлого года…

  • (no subject)

    А почитайте мое большое интервью telegram-каналу Незыгарь. Соответственно, в telegram Теперь о политике я пишу там. Большое Интервью.…

  • (no subject)

    Громов, Лесин, Дюмин, идиопатическая крапивница и ресторан 'Скандинавия'. Ловите вторую главу из книги про РТ и не только…