Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

(no subject)

Поздравляю всех защитников Отечества, и отдельно - всех военкоров, с которыми пронеслась моя юность.

Collapse )

(no subject)

‪Про нашу красавицу Ле Монд написал. Говорю же, заберут ее от нас в модели. ‬

«Скандально известный» российский телеканал Russia Today должен до Рождества начать вещание во Франции. В Париже его принимают со скепсисом, высказывая подозрения в том, что он является «инструментом влияния» Москвы и «управляется из Кремля», пишет Le Monde.



Здесь всё вокруг — новое: в коридорах студии ещё блестит свежая краска, а на её стенах только что установили неоновые лампы зелёного цвета — «фирменного» оттенка канала Russia Today (он же RT). Даже в ньюсруме между журналистами совсем не чувствуется такой непринуждённости в общении, какая бьёт ключом в коллективах постарше: за исключением россиян, прибывших сюда прошлой зимой, а также маленькой редакции сайта канала, большую часть штата набрали в конце этого лета. Между собой они общаются на английском с парижским или московским акцентом соответственно и демонстрируют при этом осторожные манеры, характерные для людей, которые ещё только начинают друг с другом знакомиться.

Сара буара бзия узбойд!

Моя новая колонка из Русского Пионера.

САРА БУАРА БЗИЯ УЗБОЙД!

Сухумские пляжи перед закатом пьянят куда основательнее, чем московские клубы перед рассветом. Особенно если дядь Вачик с утра в настроении и вытащил из своей конуры десятилитровую бутыль с презервативом на горлышке, из-под которого пузырями свистит розоватая пена. Дядь Вачик стреляный — он знает, что сухумскому санаторию МВО, да в который еще понаехали журналисты, эти его десять литров — так, сухарик запить.

Солнце, как вызревший местный гранат, наливается соком низко над самой бухтой и вот-вот бултыхнется в нее, как тот же гранат на траву. У меня подгорает левая ляжка, ночью будет болеть. «Надо перед отъездом забежать в горы за подорожником», — думаю я.
Пахучие местные горы начинаются прямо за бухтой. Наверх, к лососевым ручьям, толпой уходят реликтовые пицундские сосны, веселые лавровишни, мимозы, кудрявый каштан, рододендроны, а дальше, к суровым ущельям — самшиты и мрачные буки. Там, в суровых ущельях, почти никто не живет, бродят серебряные волоокие рыси, трется в кизиле медведь, простреливает куница, серна цокает, пуганая, по белесым камням, а за камнем чего-то ждет тихая и незаметная кавказская гадюка. Там же, в ущельях, разбросаны среди пихтовых чащ несколько пограничных застав и нет-нет, да и слышно издалека одинокую очередь.
— Кудрявый лес, — поворачиваюсь я к дяде Вачику, отхлебывая из своего стакана его вино. — Лермонтов так про Кавказ говорил.
Дядь Вачик, примостив свою острую задницу в поддельных джинсах «Версаче» на теплые камни, затягивается «Элэмом» и чешет себя слева под мышкой. Он всегда так делает перед тем, как сформулировать мнение.
— Лермонтов хороший был пацан, — медленно выдыхает дядь Вачик. — Уважаю.
Рядом две молодые увесистые отдыхающие, Люба и Галка, стягивают мокрые плавки, прикрывая друг друга полотенцами с надписью «Кока-кола». Девушки знают, что мои оператор с водителем, здоровенный Мишаня по прозвищу Гагр и угрюмый, но добрый Андрюха — бывший грозненец без всяких прозвищ, наверняка сейчас смотрят на них. Хотя бы уже потому, что смотреть больше некуда. Не на меня же им, в самом деле, смотреть.
— Какое варенье на рынке возьмем, инжирное или фейхуевое? — слышится голос одной из девиц и ответный хохот обеих.
Дядь Вачик, отворачиваясь, опускает пониже к глазам синюю сетчатую китайскую кепку. Солнышко машет розовым веером над вихрастой рощицей мушмулы.
— А ведь скоро война, — вдруг произносит дядь Вачик, щурясь на розовые лучи.

Collapse )